Еще раз про науку

В этом рассказе картинка имеет прямое отношение к делу. На ней показан я, выступающий как оппонент на защите кандидатской диссертации, и зачитывающий стандартные фразы о том, что диссертация удовлетворяет, а диссертант достоин. Весь текст отзыва я не читал, рассказывал своими словами, но самое главное надо произнести точно и без бумажки можно ошибиться. Защита состоялась 15 октября на физическом факультет МГУ, но фотографию я только что получил. Чтобы увидеть реальный размер картинки надо на ней кликнуть.

История моих выступлений на защитах в качестве оппонента имела много взлетов и падений. Так как я работаю не в учебном институте и не читаю лекций, то я не обязан так уж много работать со студентами, аспирантами и так далее. Просто были какие-то связи и знакомства и знакомые меня просили помочь и поддержать, вот я и помогал. А если не просили, так и не надо. Во времена СССР так получилось, что я был дежурным оппонентом в одном киевском институте и раз семь или восемь ездил в Киев выступать на защите. Некоторые из этих поездок хорошо запомнились.

Интересно получилось, что я сразу, как стал доктором, выступал на защите докторской диссертации. В то время докторов было мало и приходилось работать всем, хотя, конечно, каждый старался пригласить человека со стажем и более знаменитого. В те же времена я часто выступал оппонентом в Черноголовке, где была сильна рентгеновская тематика, и у меня было много коллег по специальности.

А потом я стал ездить за границу и довольно часто, так что от выступлений на защитах приходилось отказываться. Ведь сроки командировок и защит не всегда коррелируют, да и сложно все рассчитать заранее. Так как это продолжалось довольно длительное время, то в конце концов про меня забыли и я долгое время вообще не выступал на защитах. Так что недавняя защита оказалась для меня воспоминанием о будущем. Так как скорее всего в будущем все снова повторится.

Наверно все знают, что в 90-е годы наука никак не финансировалась и была брошена на произвол. Люди как-то приспосабливались, кто ездил за границу, кто работал на стороне. Но вот инфраструктура постепенно приходила в упадок, здания разрушались, старые приборы ломались, а новые не поступали. Но и старые сломанные приборы нельзя было выбросить, та как они числились на балансе, а приказа о том, чтобы их отнести на свалку не поступало. Отнесешь, а потом тебя обвинят, что украл.

Но у нас в Курчатовском институте все таки за последние годы уже много лет проводится ремонт и строительство, и многие здания привели к современному виду. Даже, пожалуй, стало лучше, чем было во времена СССР. Людей мало, потому что зарплаты низкие, точнее официально низкие, даже очень. Но кто-то и тут приспособился, однако молодежь приспосабливаться не умеет и часто просто не идет работать на официальную зарплату в 6 тысяч рублей. Ведь таких денег даже на очень дешевую еду не хватит, про все остальное и говорить не стоит. И, тем не менее, здания и территория в надлежащем виде.

Но то, что я увидел на физ-факе МГУ просто трудно себе представить, пока не привык. Вот в этой аудитории, которая показана на фотке, стены облицованы деревом, так было еще при Сталине, так и осталось. Только вот эта сталинская облицовка уже кое где отскочила, а за ней видны сталинские же батареи и ржавые трубы. И так почти везде. В коридорах стоят рядами старые престарые приборы, которые не работают. Но больше всего на меня произвел впечатление токарный станок довоенного образца, который стоял в лаборатории диссертанта.

Надо сказать, что я на физфаке бывал много раз, и в лаборатории не новичок. Там работают мои коллеги и иногда приходилось и мне там выступать и других послушать. Был у меня и аспирант из МГУ. Я давно наблюдаю этот процесс. Но последние несколько лет я там не был. И вот на фоне того, что у нас происходят перемены, я увидел, что в МГУ они происходят странным образом. На Ломоносовском проспекте выросли новые здания, часть их них являются корпусами МГУ, там наверно все новое. И в то же время на физ-факе не происходит никаких изменений, полный развал и разрушение.

Об открытии дифракции рентгеновских лучей

Как обычно, сначала про фотку. Это моя фотография, сделанная в горнолыжном курорте Шамони, во Франции. Она стоит в альбоме «Шамони-2014» среди других моих фотографий на сайте Яндекс-фотки. Попасть туда можно с моего сайта (раздел Фотографии). Адрес моего сайта указан в левом верхнем углу данного блога. Это уникальное место по многим параметрам. Одним из них является то, что там есть гора, с которой невозможно спуститься до конца. Подъемник поднимает людей на высоту 3500 метров и только самые отчаянные под руководством опытных инструкторов решаются спуститься с нее по целине до середины, а вниз уже спускаются на поезде, который тоже уникален.На фото показано как такие смельчаки выходят на трассу из пещеры в горе, куда приходит подъемник..

А теперь по сути вопроса. Я, как специалист по рентгеновской дифракции, должен знать историю этого вопроса. Но удивительно, что я до сих пор не знал деталей. Недавно я вышел на один сайт, на котором все написано очень подробно. Я просто процитирую кусок текста на этом сайте.

«Этому периоду явных противоречий — ибо результаты Баркла и Брэгга невозможно было согласовать друг с другом — внезапно положил в 1912 году конец один-единственный эксперимент. Этот эксперимент осуществлен благодаря счастливой комбинации идей и людей и может считаться одним из величайших достижений в физике.

Первый шаг был сделан, когда аспирант Эвальд обратился к физику-теоретику Максу Лауэ (1879–1960). Идея Эвальда, заинтересовавшая Лауэ, заключалась в следующем. Чтобы проверить, являются ли рентгеновские лучи волнами, нужно провести дифракционный опыт. Однако любая искусственная дифрагирующая система заведомо слишком груба. А вот кристалл является естественной дифракционной решеткой, значительно более мелкой, чем любая изготовленная искусственно. Не может ли происходить дифракция рентгеновских лучей на кристаллах?

Лауэ не был экспериментатором и нуждался в помощи. Он обратился за советом к Зоммерфельду (1868–1951), но тот не поддержал его, сказав, что тепловое движение должно сильно нарушать правильную структуру кристалла. Зоммерфельд отказался разрешить одному из своих ассистентов, Фридриху, тратить время на подобные бессмысленные опыты. К счастью, Фридрих придерживался иного взгляда и с помощью своего друга Книппинга (1883–1935) втайне провел этот эксперимент. Они выбрали кристалл сульфата меди — эти кристаллы имелись в большинстве лабораторий — и собрали установку.

Первая экспозиция не дала никакого результата; пластинка располагалась между трубкой — источником рентгеновских лучей — и кристаллом, поскольку считалось, что кристалл должен действовать как отражательная дифракционная решетка. Во втором опыте Книппинг настоял на том, чтобы расположить фотографические пластинки со всех сторон вокруг кристалла: в конце концов, следовало учитывать любую возможность.

На одной из пластинок, расположенной за кристаллом на пути пучка рентгеновских лучей, был обнаружен эффект, который они искали. Так была открыта дифракция рентгеновских лучей. В 1914 году за это открытие Лауэ был удостоен Нобелевской премии.»

Эта история меня просто поражает. Аспирант Эвальд высказал идею. Экспериментаторы Фридрих и Книппинг сделали эксперимент. Так за что же Лауэ получил Нобелевскую премию? Ведь он играл роль менеджера и только, а вовсе не ученого. Вся его заслуга лишь в том, что он был профессором. И вот такая ситуация до сих пор существует в науке, когда чиновники получают все, ничего не делая. Я думал, что только наше современное общество испорчено бюрократией. Но нет, это было всегда.

Про науку в России и на Западе

Как обычно, сначала про фотку. На этой фотографии показан комплекс старых зданий в центре Екатеринбурга. Фотография не моя, но мне пришлось закачать в свой альбом 25 фотографий, которые в исходном виде не годились для фото-шоу. Я взял чужие фотки, изменил их так, как было надо и разместил у себя. Фото-шоу можно посмотреть кликнув на его иконке в каталоге моих фото-шоу , где всего 23 иконки. Именно эта фотография мне дорога тем, что во время учебы в университете в Свердловске (так назывался город с мое время) я ходил на лекции пешком, и мой путь как раз проходил мимо этого места. Чтобы увидеть реальный размер картинки надо на ней кликнуть.

А теперь по сути вопроса. Я уже не один раз высказывался по поводу состояния науки в России. Оно весьма плачевное. Причем парадокс в том, что лично я ни на что не жалуюсь, у меня все замечательно. Я всю жизнь проработал в одном и том же Курчатовском институте и пережил разные времена. Плохо было всегда, но жить было можно и работа интересная. Но вот один интересный момент, с которым я столкнулся несколько дней назад. История в том, что я решил повторить, точнее развить, некоторые из своих работ, которые были сделаны в 70-80 годах прошлого века.

Тогда была очень слабая техника, как экспериментальная, так и компьютеры, но что-то все же удавалось сделать. Сейчас все можно сделать намного лучше, но уже нет желающих. Впрочем одна японская группа пытается что-то делать, и очень хорошо у них получается, но только вполне конкретная задача, и то в расчетах они используют суперкомпьютеры. Можно и по другому, вот я и пытаюсь это сделать. Интересно, что эти работы резко прекратились в начале 90-х годов и сейчас почти никого не интересуют. Соответственно мне приходится перечитывать старые статьи 70-х и 80-х годов из научных журналов.

Я помню с каким трудом я находил эти статьи в Ленинской библиотеке и руками переписывал их на бумагу. Тогда не было ни интернета, ни даже ксерокопии. Сейчас, конечно, все намного проще. Бумагу можно просто сфотографировать смартфоном, причем с хорошим качеством. Есть и сканеры. Но это если у вас эта бумага есть. Мои старые записи я старался не выбрасывать и очень многое сохранилось, но это не современный путь. Я решил проверить интернет. Так мне были нужны статьи 1973-го года в журнале «Zeitschrift fur Naturforschung».

А легко нашел сайт журнала и быстро убедился, что у них выставлены в интернете все статьи, начиная с 1-го номера. Более того, статьи старых лет, просканированные с высоким качеством, стоят в открытом доступе. Это значит, я прямо из дома могу свободно скачать их себе на компьютер. Признаться, это меня поразило, потому что журнал ведь даже не международный, он немецкий. И сейчас не пользуется большой популярностью, импакт фактор у него не высокий (0.901). А высокий импакт фактор, это 3 и выше. Для тех, кто не знает что это такое, скажу, что не беспокойтесь, это не так важно.

А теперь сравним что мы имеем в России. Многих российских журналов вообще нет в интернете, даже статьи за последние годы. Сайты журналов часто содержат только правила для авторов, состав редколлегии и контактные данные. Даже оглавления журналов есть не везде. Правда часть журналов переводятся на английский язык и публикуются на Западе разными западными изданиями. Такие переводы, как и положено на Западе, имеют свои сайты и на них можно скачать свежие статьи. Естественно, только на английском языке.

Интересно, что наши журналы тоже могут публиковать статью на английском языке, если авторы так захотят. У меня у самого есть такая статья. Такие статьи все равно переводятся на Западе. Но в основном статьи печатаются на русском языке и их в интернете нет совсем. Можно купить журнал в бумажном виде, но лично я уже давно не читаю бумагу. Достаточно и того, что весь кабинет завален старыми книгами. Хватит. Приходится просить авторов дать pdf файл, или самому сканировать свои статьи и выставлять в интернет.

А что со старыми статьями, хотя бы в переводе. А ничего. Вот журнал «Кристаллография» переводился и печатался американцами, а точнее APS (american physical society). Журнал назывался «Soviet Physics Crystallography». Сейчас компания Гугл отсканировала эти книги, но их нет в интернете, потому что у Гугл нет авторских прав. То есть люди на Западе должны идти в библиотеку, находить эти тома (в переводе) и читать их там, или фотографировать. А люди в России должны делать то же самое в России, но фокус в том, что не в каждой библиотеке все это есть.

Вот потому у всех наших журналов (кроме обзорных) очень низкий импакт фактор. И научных чиновников этот вопрос совсем не волнует. Нет, мол, денег и все. На олимпиаду, войну в Сирии и так далее, есть, а на науку нет. У этого вопроса есть много аспектов. Но про другие как-нибудь в следующий раз.

Новая версия программы vkACL

Как обычно, сначала про фотку. Это моя фотография, сделанная в прошлом году в Болгарии. Она стоит в альбоме «Болгария-2014» среди других моих фотографий на сайте Яндекс-фотки. Попасть туда можно с моего сайта (раздел Фотографии). Адрес моего сайта указан в левом верхнем углу данного блога. Там квартира в отеле, где мы живем, находится на 5 этаже дома, который стоит на вершине горы на берегу моря. И иногда, прямо из окна открываются интересные композиции, некоторые из которых я фотографирую. В этом году тоже есть похожие фотографии, но пока никак не хватает времени их обработать. Чтобы увидеть реальный размер картинки надо на ней кликнуть.

А теперь по сути вопроса. Сегодня я сделал важное дело. Выставил на сайт новую версию программы vkACL.jar. У программы есть свой сайт и там все написано. А здесь я только сообщаю о том, что надо туда зайти и скачать новую версию. В новой версии ничего кардинально нового нет, я просто постоянно исправлял и дополнял программу по мелочам и вот таких мелочей накопилось много. Поэтому я поменял версию программы и заново ее закачал, добавив все изменения.

Пожалуй самым главным изменением явилась возможность рисовать цветные карты двумерных расчетных распределений, то есть зависимостей функции двух переменных. Я с самого начала рисовал только черно-белые карты, учитывая, что принтеры цветные карты не рисуют, да и в журнале их не печатают. Но время прошло и мода рисовать цветные карты в электронных версиях статей набирает обороты.

Все началось в прошлом году. Я послал статью в журнал, как обычно, черно-белые карты. Статью приняли, а издатель мне написал письмо, что мою картинку из статьи они хотят поставить на обложку, но им нужна цветная картинка. Пришлось срочно ввести в программу возможность рисовать цветную картинку и сделать ее. Времени у меня было мало и я на скорую руку сделал сине-красно-белую палитру, как у российского флага. Картинку напечатали на обложке. И вопрос был закрыт.

А недавно я вдруг понял, что цветные картинки реально информативнее черно-белых. Последние нагляднее, но на глаз можно различить только черное, серое и белое, градаций мало. И я сделал новую палитру на пять цветов: черный, синий, зеленый, красный и белый. Об этом я уже писал в блоге раньше. Но проблема все равно оставалась, потому что хотелось сделать так, чтобы палитру мог задавать сам пользователь и даже мог бы ее менять в процессе расчета.

И вот как раз сегодня я закончил решение этой проблемы и сделал все в самом общем виде. Это явилось главным изменением новой версии. Надо сказать, что такая проблема есть у всех графических программ, и люди часто показывают откровенно плохие палитры, не все программы справляются с этой задачей. Я нарисовал новую палитру с еще большим количеством цветов, и на это ушло немало времени. Оказалось, что это вовсе не так просто, как первоначально думалось.

Так получилось, что я сегодня сделал не одно важное дело, а даже два. Я отвез в две редакции две свои новые научные статьи, которые написал летом. На сбор документов для их публикации я потратил много времени, потому что давно этим не занимался. В будущем, после того, как тропинка протоптана, будет легче.

Кто есть кто в науке

Как обычно, сначала про фото. Если на нем кликнуть, то можно увидеть его в большом размере в отдельном окне. На фото показан мой сын в 2010 году где-то во время экскурсии в теплых краях. Тут ему 37 лет, но не в этом суть. Мне эта фотография показалась интересной потому что лично мне одна моя одноклассница говорила, что я похож на Дэвида Духовны, актера из знаменитого сериала X-files (Секретные материалы). Может это так и было, но сейчас я уже себя не помню, а фотографии тогда были плохие. Но вот на этом фото мой сын точно на него похож. Сын рано стал седеть, видимо сказалось то, что его мать внезапно умерла, когда ему было 17 лет. Я сам в его возрасте уже начал лысеть. Не быстро, постепенно, но сейчас уже совсем мало волос осталось. Впрочем, это не трагедия.

А теперь по сути вопроса. В начале сентября прошло событие, которое я заметил лишь недавно. Есть такой сайт в интернете, называется «корпус экспертов» , и второе его название «кто есть кто в российской науке». На этом сайте уже много лет составляют списки российских ученых, один список на тех, у кого число ссылок превышает 1000 на все опубликованные статьи, и еще один на тех, у кого число ссылок превышает 100 на статьи, опубликованные за последние 7 лет. Списки составляются давно, но меня там не было. Мой начальник меня за это ругал, и я зашел туда и узнал, что я сам должен написать про себя. Я написал, и сразу оказался в этих списках, причем в обоих и в первых рядах.

Статистику там собирают специальные люди, которые получают за это деньги и имеют полный доступ к базе данных английского института научной информации, который свои результаты выставляет на сайт с названием Web of Science. Этот институт существует аж с 19 века, но его результатами мало кто интересовался пока не появился интернет, и пока не появился их сайт. И тут чиновники ухватились за хоть какую-то возможность определять эффективность ученых не грамотами и медалями, а реальными делами. И сразу выяснилось, что российские ученые в своей массе отстают от мировых стандартов.

По этой причине и стали выставлять статистику про российских ученых на отдельном сайте, причем бесплатно. А исходная информация на сайте Web of Science платная. Так как информация постоянно меняется, то раз в год статистику по каждому человеку в списке обновляют. Так вот, в начале сентября обновили данные про меня. Оказалось, что у меня полное число цитирований уже перевалило за 4 тысячи, а конкретно 4028. Если посмотреть списки нашего огромного Курчатовского института, то от него в списке представлено 112 человек. Из них всего 12 человек впереди меня, то есть у них число цитирований выше моего.

Но в список включают также тех сотрудников, которые когда-то работали в Институте, а потом уехали за границу. При этом у нас существует такая практика, что их не увольняют, а отправляют в бессрочный отпуск за свой счет при условии, что они будут писать Курчатовский институт своим вторым местом работы. Таких из этих 12 набралось 6 человек. И один человек недавно умер, но его еще не успели исключить из списка. Итак, если вычесть 7 человек, то получается, что впереди меня всего 5 человек из тех, кто реально работает в институте. Из этих пяти один — это академик Каган, начальник нашей лаборатории. То есть в лаборатории я второй.

Надо сказать, что когда-то я пытался сам считать полное число ссылок. Получалось примерно такое же число, но чуть меньше. И еще надо сказать, что Web of Science учитывает не все работы российских ученых, а только те, которые переводятся на английский язык. Но те, которые не переводятся, вряд ли кто читает.